...504, 505 – купол!

Незадолго до празднования Дня ВДВ гостями редакции стали С. И. Бессмертный и А. А. Кичигин. Оба служили в воздушно-десантных войсках, для обоих голубой берет не просто головной убор, а символ отваги и чести солдат Василия Маргелова. 

В этом году славные войска дяди Васи отметили 95-летие со дня своего создания. Давние традиции, история и особая философия крылатой пехоты многих молодых людей влекла и продолжает привлекать в ряды ВДВ. А их голубой берет – метафора миссии: десантирование с воздуха, скорость, неожиданность удара. Он воплощение единства и равенства (его носят все десантники от рядового до генерала) и наследия (цвет его сохранился до сих пор как прочная связь между эпохами). 
Эмблема ВДВ – парашютист с раскрытым парашютом и два самолёта. Носить эти отличия могут только те, кто прошёл «пробу на берет». Согласитесь, не так-то легко сделать марш-бросок на 10–12 км, преодолеть полосу препятствий под условным огнём, а потом проявить свою меткость на стрельбах и пойти в рукопашную.
Сергей Иванович Бессмертный был призван в ряды Советской армии в 1983 году. Прошёл учебку в Литовской ССР, а следом его ждал Афганистан. Он ярким рубцом отпечатался на жизнях и судьбах тысяч молодых людей, некоторых сломал, но только не моего собеседника, который пробыл там до 1985 года.
– Службу тогда не стоит сравнивать с выполнением воинского долга в нынешнее время. Это буквально две разные эпохи, – говорит С. И. Бессмертный. – Я знал, что иду в десант, и гордился этим. За плечами – три прыжка с парашютом в ДОСААФ, с тобой – команда. Нас уходило человек 15-ть, но мне пришлось вернуться за комсомольским билетом, лишь через месяц я попал в армию. А вот Сутягин, Тимохин, Куропаткин через три месяца карантина в Фергане ушли в бои. 
С той поры прошло много лет, но в памяти периодически всплывают моменты службы. Было сложно, но у десанта она не бывает лёгкой, тем более на войне. Жили на блокпостах, боевые охранения – сутки–двое. Я был механиком-водителем БМД 5-ой парашютно-десантной роты. 
На всю жизнь запомнился случай: один из солдат в разведке подорвался на свой же мине. Те, кто был с ним, вытащить его не смогли. Тогда по тревоге подняли нас. На БМД с лейтенантом я отправился к минному полю. Поставили обезболивающий укол, погрузили на машину, вывезли. Ту команду потом сняли с разведки, перевели в пехоту, освободили, так сказать, от занимаемых должностей за то, что не оказали первую помощь, не вызволили своего товарища. За такие проступки лишали беретов.
Старшине запаса А. А. Кичигину довелось служить в ВДВ с 1995 по 1997 год. Он прошёл обучение в 159-м гвардейском отдельном учебном парашютно-десантном полку, что располагался в городе Марксе Саратовской области. 
– У меня старший брат служил в ВДВ. Помню, как вот Сергей Иванович пришёл из армии. Собиралась старая десантура, а мы, шкеты, рядом бегали, слушали солдатские истории, – вспоминает мой второй собеседник. – И вот лето, жара под 40. Учёба давалась тяжело. Куда нас привезли, зачем? Каждый задавал себе вопрос: «Что ждёт дальше?» Помню первый прыжок. Вернее нет, не первый, а третий. Именно с него стал понимать, насколько всё серьёзно. Помню 13-й, хотя и не суеверный. За всё время прохождения службы совершил 136 прыжков, в том числе 11 – в учебке. Отказников было достаточно, ведь одно дело висеть на тросах в стапелях, и совсем другое – прыгнуть. Тех, кто не в силах победить страх высоты, переводили в общевойсковые подразделения, они и голубой берет с тельняшкой не носили.
По словам гостей редакции, уложить парашют тоже непросто. Этот процесс проходит несколько этапов, после каждого – доскональная проверка. Были случаи, когда стропы запутывались, десантник приземлялся на запасном. Некоторые паникуют, и во избежание открытия двух куполов существует особый счёт: 501, 502, 503 – кольцо, 504, 505 – купол! Эти слова, как заклинания, повторяют все парашютисты.
– Срочную службу проходил на Дальнем Востоке, – продолжил А. А. Кичигин, – в 83-й гвардейской десантной штурмовой бригаде. Затем заключил контракт и продолжил службу в УФСИН, сводная рота которого была направлена в Республику Чечня для выполнения миротворческой миссии.
– Четыре с половиной месяца я был там, прямого участия в боевых действиях не принимал, но сполна прочувствовал атмосферу того конфликта, – говорит Александр Александрович. – Был старшиной разведроты, в подчинении 127 человек – большая, хорошая компания. И что самое главное – несмотря на характеры и должности отношения складывались братские. Кстати, командиры у нас были героические – вся грудь в орденах. Бывалые служивые, всегда горой за солдат. Именно такие учили нас выживать, а делать это приходилось в жёстких условиях. На задании – это не на именинах. Суп из крапивы, мясо – то, что бегает, лепёшки из непонятно какой муки. В условиях, когда вертушки с провизией нет два–три месяца, это единственный способ сохранить достаточно сил. Вообще, есть чем гордиться, но многое лучше не вспоминать. Вы приходите к нам на праздник, много чего узнаете.
Сейчас и Сергей Иванович, и Александр Александрович спокойно говорят о свой службе в рядах ВДВ в Афгане и Чечне. С юмором – о том, какие были вкусные пироги по выходным после кросса и ПХД. С нотой печали – о вечно заправленных койках в солдатских казармах в память о погибших десантниках. Они навечно в роте, навечно в списках. А ещё остаются традиционные встречи боевого братства в честь героической 6-й роты 104-го гвардейского парашютно-десантного полка псковских десантников, принявшей последний бой на высоте 776 под чеченским селением Улус-Керт.